Соц сети


А вы когда-нибудь забываете, когда любите, что любите? Я никогда. Это как зубная боль только наоборот. Наоборотная зубная боль. Только там ноет, а здесь и слова нет.
Какие они дикие дураки, те кто не любит, сами не любят, будто дело в том, чтобы тебя любили. Я не говорю конечно, устаешь как в стену... но вы знаете, нет такой стены, которую я не пробила.
А вы замечаете, как все они они, даже самые целующие, даже самые как будто любящие, боятся сказать это слово. Как они его никогда не говорят. Мне один обьяснял, что это грубо, отстало, что зачем слова, когда есть дела, т.е поцелуи и т.д? А я ему.. Нет дело еще ничего не доказывает, а слово все. Мне ведь только это от человека и нужно ЛЮБЛЮ и больше ничего. Пусть потом как угодно не любят, что угодно делают. Я делам не поверю, потому что слово было. Я только этим словом и кормилась, от того так и оттощала.
А какие они скупые, расчетливые, опасливые. Мне всегда хочется сказать... Ты только скажи, я проверять не буду. Но не говорят, потому что думают, что это жениться, связаться, не развязаться. Если я первым скажу, то никогда уже не смогу уйти... Они и вторыми не говорят, никоторым... Будто со мной можно не первым уйти.
Я в жизни никогда не уходила первая. и сколько в жизни мне еще Бог отпустит первая не уйду. Я просто не могу. Я все делаю, чтобы другой ушел. Потому что мне первой уйти, легче перейти через собственный труп. Какое страшное слово.. Совсем мертвая.. Поняла, это тот мертвый, которого никто, никогда не любил. Но вы знаете для меня и такого мертвого нет. Я и внутри себя никогда не уходила первая. Никогда первая не переставала любить. Всегда до самой последней возможности, до самой последней капельки. Как когда в детстве пьешь и уж жарко от пустого стакана, а ты все тянешь и тянешь, и только собственный пар.
Вы будете смеятся, я расскажу вам одну короткую историю в одном турне. не важно кто, совсем молодой и безумно в него влюбилась. Он все вечера садился в первый ряд и бедно одетый, не по деньгам садился, а по глазам. И на третий вечер так на меня смотрел, либо глаза выскочат, либо сам вскочит на сцену. Говорю, двигаюсь, а сама все кошусь, ну что еще сидит. только это нужно понять, потому что это не был обычный, мужской, влюбленный, едящий взгляд.. Он был почти мальчик. Это был пьющий взгляд. Он глядел как завораженный, точно я его каждым словом как на нитке, как на нитке.. как на канате притягиваю. Это чувство должны знать русалки, а еще скрипачи, вернее смычки и реки, и пожары. Что вот вот вскочет в меня как в костер. я просто не знаю как доиграла, у меня все время было такое чувство, будто вот вот в эти глаза оступлюсь. и когда я с ним за кулисами, за этими несчастными кулисами, поцеловалась, зная, что это ужасная пошлость, у меня не было никакого чувства кроме одного..СПАСЕННА! Это длилось страшно коротко, говорить нам было нечего, вначале я все говорила, говорила, говорила, а потом замолчала, потому что нельзя, чтобы в отве на мои слова только слова, только поцелуи...
И вот лежу я утром, доутра, еще сплю, уже не сплю и все время себе что-то повторяю губами, словами.. Вслушалась и знаете, что это было? Еще понравься, еще чуточку, минуточку, секундочку понравься... Только вы не думайте, я не его спящего просила, мы жили в разных местах и вообще... Я воздух просила... Может быть Бога просила.. Еще немножко вытянуть... вытянула. Он не смог, я смогла. И никогда не узнал. и строгий отец, генерал в Москве, который не знает, что я играю. Я как будто бы у подруги, а то вдруг вслед поедет и ломпавщиком сделает. Никогда не забуду, вот это не наврала. Потому что любовь, любовью, а справедливость, справедливостью. Он не виноват, что он мне больше не нравиться... это не вина, а беда.. Не его вина, а моя беда. Все равно, что разбить сервиз и злиться, что не железный.