Соц сети


В колонках играет - тынц тынц...
Настроение сейчас - консервное

Вождь Белый Овёс и шаман Весёлый Медвежонок вглядывались в пространство на другом берегу реки. Лошади под ними чутко прядали ушами, изредка тихонько фыркая. Позади чуть в отдалении молча щетинилось оружием объединённое войско пяти индейских племён. Пестрели разноцветными перьями головные уборы, смугло блестели на солнце сильные упругие тела. И было тихо. Очень тихо. Только в прериях на этом высоком, и на том, низком, берегах реки чирикали мелкие пташки. И ещё стрекотали кузнечики. Да ветер гонял с лёгким шелестом волны по морю высоких душистых трав.

- Не идут что-то, – сказал вождь Белый Овёс.

- Ты разведчиков посылал?

- Посылал.

- И что?

- Доложили, что идут.

- Так что же ты нервничаешь?! Раз доложили, значит придут, никуда не денутся.

Белый Овёс был не самым опытным и бывалым воином среди мужчин пяти племён. Он был даже довольно молод. Хотя уже весьма умён. Но шаман его племени Весёлый Медвежонок был гораздо умнее. Он был чертовски умён. Это признавали во всех союзных племенах. Также в своё время шаман учился в миссионерской школе у бледнолицых пришельцев, и хорошо знал их повадки. И ещё он был закадычным другом Белого Овса. Обычно шаман советовал, и вождь прислушивался к этим советам. Получилась на редкость удачная пара. Когда стало очевидно, что война с бледнолицыми неизбежна, вожди всех пяти племён единогласно передали право командовать объединённым войском Белому Овсу и Весёлому Медвежонку.

- Давай послушаем, как там дела? – предложил Белый Овёс. Он соскочил с лошади. Весёлый Медвежонок последовал за ним. Вождь опустился на колени, потом припал ухом к земле и прислушался.

- Не слыхать ничего, река шумит, - разочарованно признался он.

- А ты слушай вдаль, как я тебя учил, - посоветовал шаман.

Вождь прислушался снова. Он послал какую-то часть самого себя в луга на другом берегу реки, подальше от журчания плещущейся воды. Через какое-то время вождь уловил нарастающий рокот. Весёлый Медвежонок легонько пихнул друга ногой в зад.

- Вставай, чего разлёгся?! Успеешь ещё наваляться…

- Что, всё так плохо? – спросил понимающе вождь.

- Откуда я знаю, плохо или нет?! Не нравится мне всё это. Очень не нравится.

- Ты с духами советовался?

- С какими ещё духами? Овсянка моя, ты что, вчера выкурил три трубки мира вместо одной? Духи это я. Забыл что ли? Что захочу, то духи и скажут. Хочешь сам быть духами – пожалуйста, мне не жалко!

- Нет, спасибо, - криво усмехнулся вождь. – Мне и так забот хватает. По политической части. К тому же, у тебя неплохо получается.

- Тогда пусть каждый занимается своим делом, ОК? Кстати, я такую штуку с табаком придумал, закачаешься! Если всё получится, эти бледнолицые лет двести будут проклинать его.

- Какую ещё штуку? – спросил Белый Овёс.

Несмотря на свой ум, он не отличался живым воображением друга. Часто затеи Весёлого Медвежонка ставили вождя в тупик. Хотя он признавал, что обычно получалось здорово.

- Вот ты знаешь, что такое, например, рак лёгких? Или астма?

- Нет.

- А они узнают!..

- Кажется, действительно едут, - перебил друга Белый Овёс.

Теперь, даже не особенно напрягаясь, можно было услышать гулкий топот скачущей конницы. Наконец показались сами всадники. Их было много, в одинаковых серых мундирах конфедератов. Постепенно войско противника приблизилось, затопив весь противоположный берег, хотя к самой воде никто не подъехал. Бледнолицые галдели, улыбались, размахивали руками. Наконец у них тоже стало более или менее тихо.

- Ружей много, - задумчиво проговорил Белый Овёс.

- Да, много. Но и у нас немало. Посмотрим ещё, кто кого, - отозвался Весёлый Медвежонок.

От рядов противника отделились, подъехав к самому берегу, два человека.

- Эй, вы там, краснокожие! – крикнул один. – Моя будет с вами говорить!

И замолчал.

- Ты понимаешь, что он сказал? – спросил вождь.

- Да, конечно. Я ещё не забыл английский. Он сказал: «Моя будет с вами говорить».

- Это-то я понял, ты же меня учил. Но почему он коверкает слова?

- Наверное, думает, что так мы его лучше поймём.

- А это действительно помогает?

- Нет.

- Тогда почему?

- Потому что он дурак.

- А…

- Ты слушай, слушай. Я думаю, сейчас будет интересно.

- Мы вам сказать, что мы прийти с миром, – продолжил, наконец, бледнолицый. – Мир, дружба, жвачка!

Второй человек наклонился и что-то сказал своему спутнику на ухо.

- Вот мне тут подсказывают, что жвачки пока нет, - заявил бледнолицый. – У нас всё ещё небольшие проблемы в Южной Америке. Тамошние жители ведут себя неадекватно.

- Вот когда мы их умре… уморе… у-ми-ро-тво-рим, - произнёс он наконец по слогам непослушное слово, – тогда у нас будет смола. И жвачка.

Глашатай умолк, явно ожидая какой-либо реакции. Индейцы молчали. Не дождавшись ответа, бледнолицый продолжил.

- Но зато у нас уже есть джин. И тоник. А если мы умиротворим, - произнёс он на этот раз чётко, - русских, то у нас ещё будет водка. Много водки.

Индейцы молчали.

- Короче, краснорожие, у нас к вам предложение. Мы много предлагаем, но кое-что просим взамен. Нам нужны ваши земли. Мы тут хотим поселиться. Кстати, если у вас здесь есть нефть или золото, то лучше скажите сразу! В любом случае, мы вам оставим немножко резерваций. Вполне достаточно для таких неотёсанных болванов, как вы. И будем снабжать джином, а в перспективе водкой и жвачкой. Правда, здорово?!

Индейцы молчали. Весёлый Медвежонок искоса взглянул на своего друга и увидел, как даже сквозь смуглую кожу на бесстрастном лице Белого Овса проступает багровый оттенок ярости.

- Спокойно, спокойно, - тихо проговорил он. Бледнолицые, конечно, глупы. Но, возможно, на этот раз у них нашёлся кто-то умный, кто понял, что даже глупость можно обратить во благо.

Белый Овёс промолчал, только чуть-чуть стиснул зубы. Не дождавшись ответа, парламентёры противника тихо посовещались между собой, и тот, что говорил раньше, закричал:

- Очень жаль, что вы такие несговорчивые! И вообще, я всегда подозревал, что вы затеваете что-то нехорошее. Надо было вас умиротворить заранее! – С этими словами бледнолицые развернули лошадей и поскакали к своим.

- Ну, теперь держись! - произнес шаман. Потом добавил вполголоса: – Всё-то бледнолицым неймётся. Вот оно, бремя белого человека…

- Какое ещё бремя? – спросил вождь.

- Глупость, жадность и любопытство.